ВЕЛИКИЙ И МОГУЧИЙ

09.11.2012 Автор: Рубрика: Социальные

Приснился Лапкиной странный сон. Вроде явился к ней великий поэт Александр Сергеевич Пушкин и строго так говорит:

            — Вы что же это, душа моя, к языку своему родному так небрежно относитесь?

            — А как я к нему отношусь? – озадачилась Лапкина. – По-моему, нормально. Язык как язык, розовый, мягкий… Зубы чищу регулярно, и рот полощу!

            — Да нет же, я не про ваш личный язык, а про великий и могучий – русский, — пояснил Пушкин. – Это же просто невыносимо!

            — А что? Что такое? – встревожилась Лапкина. – Что вы имеете в виду?

            — А имею я в виду то, что вы совершенно не думаете, что говорите. Поговорка «язык как помело» явно про вас!

            — Помело? – удивилась Лапкина. – Про меня? Ну ваще, жесть! А вы меня ни с кем не путаете?

            — Что вы, как можно вас с кем-то перепутать? Не вы ли вчера по телефону изволили говорить: «Как же, разбежалась! Получите у Пушкина!»?

            Лапкина напряглась и вспомнила: да, говорила она такое. Надо было отшить одних там нахалов, ну, она и кинула любимую фразочку насчет Пушкина.

            — Да ладно, я ж не в обиду, что уж сразу «помело», — смутилась Лапкина. – Так, вырвалось…

            — А у вас, если бы вы соблаговолили заметить,  все время что-нибудь «вырывается», — уличил ее классик. – Совсем не даете себе труда подумать, что будет, если все это в жизни проявится.

            — А что я такого говорю? – удивилась Лапкина. – Ничего такого особенного. За базар отвечаю.

            — Отвечаете, значит… Ну, отвечайте! – милостиво разрешил Пушкин. – Только потом не обижайтесь.

            И, как это бывает во сне, картина мгновенно переменилась, Пушкин куда-то исчез, а Лапкина очутилась посреди базара, в толпе разъяренных людей, каждый из которых что-то кричал и тянул к Лапкиной руки.

            — А-а-а-а! – завопила Лапкина, озираясь и пятясь. – Вы чего?

            — Смотри, какую курицу некондиционную мне впарили! – потрясая синеватой тушкой, подскочила к ней баба в кацавейке.

            — А меня обвесили! Обвесили! На целых полкило! – подпрыгивал тощий мужичонка.

            — А мне нахамила вон та, которая помидорами торгует, — втолковывал дед. – Разберись, дочка, а?

            — Да почему я-то? – в отчаянии завопила Лапкина. – Я тут при чем???

            — Ну дык ты ж за базар отвечаешь, всем известно, — зашумела толпа. – Вот и отвечай давай!

            — Вы чего, белены тут все объелись, психи ненормальные??? – возмутилась Лапкина.

            У толпы тут же изменилось настроение: глаза сделались бессмысленными, кто-то стал танцевать, кто-то захохотал, кто-то затеял кусать соседей, а у некоторых так даже и пена на губах появилась. Лапкина в ужасе бочком выскользнула из объевшейся белены толпы и опрометью кинулась прочь с базара. Отвечать за этот самый базар ей вовсе не хотелось. Только оказавшись за воротами, она остановилась и выдохнула:

            — Вот жесть!

            Тут же над ее головой просвистело что-то (она только и успела, что пригнуться!, и с грохотом упало на землю. Пригляделась – мятый жестяный лист, откуда-то с крыши, видать, сорвало. Лапкина хотела даже ругнуться, но почему-то воздержалась. Какой-то странный сон был, уж очень реалистичный.

            Лапкина задумчиво двинулась  прочь от базара. На камушке сидел оборванец маргинальной наружности, по виду – сильно пьющий, и он тут же обратился к Лапкиной:

            — Подайте, сколько можете, не на хлебушек прошу – на опохмелку…

            — А морда не треснет? – язвительно спросила Лапкина, и тут же завопила: лицо страждущего немедленно треснуло и развалилось пополам, как спелый арбуз, а то, что открылось внутри во всех анатомических подробностях, выглядело как в фильме ужасов.

            Она припустила на первой космической скорости, и вскоре нищий остался далеко позади. Лапкина шла по городу – привычному и знакомому. Солнышко припекало, веял легкий ветерок, и Лапкина в который раз поразилась, как все натурально ощущается. Чересчур даже.

            Впереди замаячило какое-то здание.

            — Да это же моя родная школа! – ахнула Лапкина. – Да, она, чтоб мне провалиться!

            Договорила она эту фразу уже на дне глубокой ямы, куда провалилась незамедлительно. Упала она на кучу мягкой земли, так что до членовредительства не дошло, но все равно хорошего было мало. Надо было как-то выбираться, не сидеть же тут, в яме, до скончания веков!

            Лапкина, шипя и охая, стала карабкаться наверх, используя в качестве опоры корни и камни. Маникюру сразу наступил конец, да и новым босоножкам тоже пришлось несладко. Наконец, она перевалила через край и поднялась с четверенек.

            — Блин!!! Вот это вилы!!!  – с чувством сказала Лапкина, вытряхивая землю из босоножек.

            В следующий момент она обалдело взирала на воткнувшиеся прямо перед ней деревенские вилы с мощными зубьями, на которые был насажен румяный блин. Лапкина сразу почувствовала, что ужасно голодна, но блин был несъедобен: изгваздан в земле и явственно попахивал навозом – вилы, видимо, были рабочими. Так что она проглотила слюнки и призадумалась.

            — Так, из этого сна надо как-то выгребаться, — решила она. – Пора выплывать, иначе есть риск просто сойти с ума!

            В следующий момент она уже сидела в утлом челноке, плывущем по бурному потоку, а в руках у нее красовалось весло, коим, по всей видимости, и следовало выгребаться, чтобы выплыть из сна. Лапкина рьяно заработала веслом, пытаясь править к берегу.

            — Эй, держи, девушка! – крикнули ей с берега, и к челноку полетела бухта веревки.

            Лапкина, изловчившись, сумела уцепиться за конец веревки и кое-как подтянулась к спасительной суше.

            — Люди, помогите! – закричала она. – Со мной что-то непонятное происходит! Вытащите меня отсюда!

            Она разглядела наконец-то своего спасителя – бравого корпусного мужчину в тельняшке и бескозырке, а поверх еще и оранжевый надувной жилет — видимо, спасателя. Мужчина Лапкиной показался надежным и сразу понравился, и она несколько приободрилась. Во всяком случае, она теперь была не одна, а это уже что-то.

            — Сейчас мы этого важного кренделя обработаем, — пробормотала она себе под нос, прикидывая план блиц-обольщения. – Сейчас он будет наш…

            Ах, зря она это сказала! Выскочив из лодки, она обнаружила, что тельняшка, бескозырка и прочая одежда валяется на бережку, а вместо мужчины среди них наблюдается… ну конечно, крендель!  Крендель благоухал ванилью и корицей и выглядел очень аппетитно. Лапкина шмыгнула носом и отщипнула кусочек. Было вкусно. Она подкрепилась и утешила себя тем, что уж если познакомиться не удалось, так хоть поела.

            — Так. Нет, правда, пора просыпаться, — вновь решила Лапкина. – Что-то меня этот сон уже напрягает…Неприятный какой-то сон! Сначала Пушкин мне сказал, что у меня язык как помело. .  Потом этот дурацкий базар, жестянкой мне чуть голову не снесло… Этот типчик еще, с треснутой мордой лица… Потом я в яму провалилась, а потом мне вилы прилетели. И в конце концов, чуть не утонула! Во приключения-то, как в триллере! Утром расскажу Ленке с Машкой – облезут от зависти!

            Ленка и Машка возникли ниоткуда – и Лапкина в ужасе завизжала. Обе ее лучшие подруги шли, как в том самом триллере – молча, зловеще, протягивая к ней руки, с которых кусками отваливалась облезающая кожа. На их лица было лучше и вовсе не смотреть – там зависть уже сделала свое черное дело, все уже конкретно приоблезло.

            — Прочь! Сгинь! Исчезни! Чур меня! – взвыла Лапкина, и кошмарные призраки подруг послушно сгинули, как и не было.

            — Полный мрак! – ошеломленно выдохнула Лапкина, и тут же наступила полная, кромешная тьма – словно солнышко выключили.

            — Господи, да что же это такое? – взмолилась Лапкина, пытаясь разглядеть хоть искорку, хоть проблеск в этой чернильной темноте.

            — Это то, о чем ты думаешь, — раздался голос из тьмы. – Оно воплотилось в жизнь, и ты имеешь наяву то, что до сих пор было только у тебя в голове.

            — Ой, кто это? Это ты, Господи, да?

            — Почти. Я – твой Внутренний Голос.

            — У меня, что ли, внутренний голос имеется? Полный улет!

            Не успела Лапкина закрыть рот, как ее подхватило, понесло куда-то вверх тормашками, пару раз кувыркнуло и плашмя шлепнуло оземь, даже искры из глаз посыпались. Впрочем, светлее от этого не стало.

            — Осторожнее со словами, думай, что говоришь, — посоветовал Голос.

            — Да я думаю! – плачущим голосом проговорила Лапкина, ощупывая руки-ноги – вроде все уцелело. – Только мне трудно думать, когда темно! Как тут свет включается?

            — Мыслями. Подумай мысль – и выскажи вслух.

            — Ну, это… Хочу, чтобы, а общем,  стало светло! – объявила Лапкина.

            Но светло не стало. Она еще немного подождала и спросила:

            — Эй! Голос, ты здесь? Почему ничего не происходит? Я же говорю, а все равно темно.

            — Нет у тебя мысленной чистоты.  Речь засорена всякими словечками ненужными, вот и не получается внятного образа.

            — И что делать?

            — Вспомни, что тебе дан великий и могучий русский язык! – посоветовал Внутренний Голос. – Язык Пушкина, Лермонтова и прочих замечательных словотворцев!  Учила, небось, стихи-то в школе?

            — А? Стихи? Да, учила, — пробормотала Лапкина, пытаясь вспомнить хоть что-то из школьной программы. Но на ум, как назло, лезла только строчка «Угас, как светоч, дивный гений…» — что никак к ее ситуации не походило и даже могло усугубить.

            — Вот, вспомнила! – ликующе крикнула она. – «Да здравствует солнце, да скроется тьма!»!!! Пойдет?

            Видимо, пошло, потому что мрак стремительно рассеялся, и над ее головой вновь засияло солнышко.

            — Ой, получилось! – возликовала она, узрев свет. – Голос, а ты еще тут?

            — Да я всегда тут, я же Внутренний, — успокоил ее Голос. – Ты просто ко мне раньше не прислушивалась, потому что у тебя в голове такой шумовой фон из мыслей, что тебе меня и не расслышать. Думаешь обо всем одновременно, с мысли на мысль перескакиваешь, да еще эти твои мусорные словечки…

            — Ой, ты знаешь, голос, я уже и думать боюсь, не то что высказываться, — пожаловалась Лапкина. – Тут все сразу сбывается, и такая ерунда выходит – сплошные кошмарики.

            В воздухе тут же деловито загудел целый рой налетевших из ниоткуда мелких насекомых – очевидно, кошмарики в жизнь воплотились.

            — Отмени! – испугался Внутренний Голос. – Замучают ведь!

            — Отменяю! – быстро замахала руками Лапкина, и кошмарики послушно исчезли. – Это что же, теперь надо  за каждым словом следить?

            — А ты как думала?! – подтвердил Голос. – Помнишь, в Библии написано, что когда Творец все создавал, то ВНАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО».  Ну так ничего и не изменилось, и сейчас все так же. Вначале – слово, а потом оно на реальный план переходит. И ваше счастье,  дорогое человечество, что еще не сразу переходит, иначе бы вам и недели не протянуть, с вашими-то мыслемешалками непочищенными и небрежной манерой выражаться.

            — Да уж, я это на собственной шкуре испытала, — поежилась Лапкина. – Не успеешь что-нибудь сказать – оно сразу тут как тут. В общем, жизнь бьет ключом, и хорошо, что пока не по голове! А еще повезло, что это все во сне! А если бы в реале?

            — Говорю же тебе – и в жизни сбывается, только не сразу! Так что лучше все-таки следить и за мыслями, и за речью. Говорить то, что думаешь, и думать, что говоришь!

            — Это что же теперь, и слова не скажи просто так? – насупилась Лапкина. – А если все так говорят? Ну вот так уж нас научили!

            — Не сочиняй, пожалуйста! – строго сказал Внутренний Голос. – Кто это вас учил «фильтровать базар» или желать кому-то «приложиться фэйсом об тэйбл»? Может быть, Пушкин?

            — Нет, я точно такому не учил, — отмежевался невесть откуда материализовавшийся Пушкин. – Напротив, я старался сделать язык кристально чистым и легким, чтобы слова приятно выговаривались и были понятны всем.

«И долго буду я любезен тем народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал…», — патетически процитировал поэт.

            — А я вас давно не перечитывала, — призналась Лапкина. – Все больше телевизор да Интернет, а там такое говорят и пишут!!!  Дикторы слова путают, ударения не там ставят… Ведущие программ иной раз чуть ли не по фене ботают… А лексикончик в Интернете – это ваще! «Аццкие фишки, крутая телка, отпадный мэн, попса жжет, пипл хавает»  – и всех делов!

            — Бог мой! – воскликнул Пушкин, хватаясь за голову. – Как можно, право, так калечить великий и могучий русский язык??? Ей-богу, был бы жив – вызвал бы на дуэль!

            — Всех не перестреляете, — угрюмо заметила Лапкина. – Знаете, сколько нас, таких…красноречивых? Что, к каждому во сне с пистолетом являться будете?

            — Если это поможет – то и к каждому!  — пылко вскинулся поэт. – Для того я и жил, чтобы глаголом жечь сердца людей!! «Я памятник себе воздвиг нерукотворный» — это же я как раз о Слове говорил!

            «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется», — вспомнилось вдруг Лапкиной. – А ведь я когда-то стихи любила… Даже в тетрадку выписывала те, что понравились. И по литературе у меня «пятерка» была. А потом как-то закрутилась, другие интересы пошли, другие компании… Я и не заметила, как у меня такая речь стала.

            — Душа моя, так еще не поздно! – прижал руки к груди гений русской словесности. – Ведь Словом можно как поддержать, так и погубить! Причем погибнуть может весь мир – если люди не прекратят убивать его неправильными, нечистыми мыслями и словами. Надо же отдавать себе отчет, в самом деле…

            — Ну, предположим, отдам я себе отчет, ну и что? Другие-то все равно так говорить будут! – неуверенно заметила Лапкина.

-  Скажите, могу ли я просить вас – именно вас! – стать одной из первых, кто сознательно – сознательно! – примет на себя столь высокую миссию – возродить былую славу Великого и Могучего Русского Языка?

            — Но разве я одна смогу что-нибудь сделать? – боязливо пискнула Лапкина. – От меня же ничего не зависит!  Даже если я стану говорить, как академик всяческих наук, это же не спасет мир?

            — Спасет, — заверил ее классик. – Сегодня – вы, завтра – еще кто-нибудь, а там, глядишь, и большинство людей перестанет употреблять эти жуткие слова и выражения, слепленные из тьмы и мрака. И тогда история повернется в другую сторону – не к Мраку, а к Свету! У человечества еще есть шанс, поверьте!

            — Она еще спорит! – вмешался Внутренний Голос. – Как словами мир губить, так не страшно, а как спасать – так забоялась. А кто его должен спасать? Пушкин???

            — Да нет, конечно, — засмеялась Лапкина. – Александр Сергеевич и так много чего для мира сделал. Ладно! Я согласна. Беру на себя такие повышенные обязательства. Буду спасать мир! Пусть даже и мысленно…

            — Вот молодец! Ты ко мне прислушивайся, я тебе всегда подсказку дам, — обрадовался Внутренний Голос.

            — Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты… — с жаром заговорил поэт, преклоняя перед ней колено. – Честь и хвала вам, о храбрая дева! Благодарное человечество вас не забудет!

            — Ах, да что же вы меня так смущаете! – в полном смятении вскричала Лапкина. – Сам Пушкин! Передо мной! На коленях! Я сейчас рухну…

            … Лапкина проснулась от того, что и впрямь рухнула с кровати.

            — Ой, мамочки мои, — простонала она, потирая ушибленное колено. – К чер… ой, то есть нет, туда не надо. Ну и сон, право слово!

            — Не соблаговолите ли вы переместиться в ванную для принятия водных процедур? – церемонно подсказал Внутренний Голос. – Советую, очень, знаете ли, отрезвляет!

            И Лапкина, изящно придерживая двумя пальчиками подол фланелевой ночной рубашки, поплыла в ванную, ощущая себя Великой и Могучей, как русский язык. А как себя еще может ощущать человек, участвующий в спасении родного языка и даже целого человечества???

 

Автор: Эльфика

http://www.elfikarussian.ru/

http://www.doktorskazka.ru/

http://dragon.elfikarussian.ru/

Метки текущей записи:
, , ,
Статья прочитана 1806 раз(a).

Автор статьи:

написал 250 статей.

Оставьте комментарий!

* Ваше   cообщение
* Обязательные для заполнения поля